Гибель богов

«Моя музыка страшна, это омут, полный ужаса и величия!» — сказал Вагнер о главном творении своей жизни, гигантской оперной саге «Кольцо нибелунга». Эти слова особенно точно характеризуют последнюю оперу цикла — «Гибель богов». С нее, вернее — с ее текста, Вагнер начинал работу над «Кольцом»; тогда его драма называлась «Смерть Зигфрида». Оба названия предупреждают: хеппи-энда не будет, Нибельхейм победит Валгаллу. В «Гибели богов» царят ненависть, зависть, обман, ревность, агрессия, здесь манипулируют, предают и убивают ударом в спину. Вещие норны прядут нить неотвратимой судьбы, а силы тьмы плетут интриги против сил света. Музыка, как всегда у Вагнера, служит драме; более того, в ней драма прежде всего и сосредоточена, именно поэтому потрясение от «Гибели богов» гарантировано даже в отсутствие сценического воплощения. В оркестровке много темных тонов: низкие духовые, медные с сурдинами. Вагнер суров со своими слушателями, но все же не беспощаден: в партитуре немало и очень светлых страниц. Свежими, жизнерадостными красками написана симфоническая картина «Путешествие Зигфрида по Рейну». На противоположном полюсе — «Траурный марш на смерть Зигфрида», трагическая кульминация всего вагнеровского эпоса. И симфонические эпизоды, и партитура в целом пронизаны лейтмотивами — емкими музыкальными эмблемами, которыми композитор-реформатор последовательно снабдил героев, семьи, предметы, явления природы, психические состояния и даже философские категории. Новых лейтмотивов в «Гибели богов» всего с десяток, остальные — около сотни — уже хорошо известны тем, кто не пропустил предыдущие части квадриптиха. Из-за обилия знакомого материала некоторые критики рискуют называть «Гибель богов» оперой-попурри, однако надо отдать должное бездонной фантазии Вагнера: в умении переосмысливать и варьировать свои музыкальные идеи ему нет равных.
В самом конце «Гибели богов» звучит мелодия, которую принято называть лейтмотивом любви-искупления. Прежде Вагнер использовал эту тему лишь единожды, в «Валькирии», когда совершенно отчаявшейся Зиглинде было предречено рождение героя-спасителя, Зигфрида. В финале истории Зигфрид погибает, Валгалла горит, а «из развалин обрушившегося дворца мужчины и женщины, глубоко потрясенные, смотрят на разгорающийся небесный пожар». И тогда гениальный драматург Вагнер произносит свое последнее слово: оркестр очень тихо играет нежную мажорную музыку, полную любви, утешения и надежды. Человечество продолжает жить.
Сценическая история «Кольца нибелунга» началась в августе 1876 года в немецком городе Байройте, где для воплощения амбициозных идей Вагнера был построен специальный фестивальный театр. Но и там вагнеровским постановкам не хватало простора: вместо величественного моста на Валгаллу зрители видели раскрашенную деревянную радугу, а певцы с трудом преодолевали стереотипы своей профессии. Художник-визионер, Вагнер сочинял «произведение искусства будущего» для воображаемой сцены будущего, обладающей гораздо бoльшими возможностями, нежели театр XIX века. В начале XXI столетия в Мариинском театре монументальная тетралогия была поставлена с размахом и мастерством, которые сполна отвечают чаяниям ее автора.
Немецкий композитор-драматург отрицал «оперность» своих творений, настаивая на их «синтетической» природе. В бригаде мариинского «Кольца», так же как на байройтской премьере, центральное положение занимает дирижер-постановщик. Соавтором концепции Валерия Гергиева выступил художник Георгий Цыпин, костюмы придумала Татьяна Ногинова. Авторы спектакля нашли решение, благодаря которому их «Кольцо» никогда не утратит своей художественной силы. Вагнеровская сага выведена ими за пределы конкретного исторического времени и пространства, в область символов и кодов. Путь, по которому пошли постановщики, уникален: в мариинском «Кольце» нет ни людей в шкурах, ни людей с портфелями. Тетралогия предстает здесь как универсальный миф, вобравший в себя элементы самых разных культур и культов, вплоть до египетских и осетинских. Основополагающ